сия Великобритании, для которой появились новые перспективы в союзничес­кой «игре». Через Адольфа Иоффе, руководителя советской делегации на мир­ных переговорах в Тарту (переговоры начались 5 декабря 1919 г.), английская дипломатия за спиной эстонцев сделала большевикам предложение: заключить соглашение между Великобританией и Советской Россией, минуя Прибалтийс­кие республики. Условия были таковы: Советы уничтожают свой военный флот на Балтике, а за это англичане переправляют в пролетарский Питер продоволь­ствие, которое предназначалось вначале для армии Юденича. Согласись боль­шевики на такую сделку — и не было бы никакого Тартуского мира!
Тем временем на переговорах в Тарту противники прощупывают друг дру­га, припрятывая до поры до времени козыри. А главный-то козырь — Нарва! Возьмут красные Нарву — и эстонцы пойдут на крупные уступки, отстоят эстон­цы город — красные станут сговорчивее. А Северо-Западная белая армия, став­шая заложником в этой дипломатической игре, проданная, преданная, разграб­ленная, лишенная будущего, продолжает обороняться на узкой полоске рус­ской земли вдоль правого берега Наровы от Ропши до Усть-Чернево и далее, до самых истоков реки, до Сыренца. Части, которые под натиском красных войск переходят на левый берег Наровы, согласно приказу Л айдонера, разоружаются и отправляются в ближний тыл, в отведенные для них районы. Тем же, кто был согласен воевать и дальше за чужие интересы, оставляли оружие и снова гнали в бой навстречу красноармейским цепям. Примерно 10 тысяч солдат и офице­ров СЗА, лучшие ее формирования, обороняли Нарву, и в том, что город, в конце концов, остался в руках эстонцев, — главная их заслуга.
Пока 7-я армия по приказу Троцкого штурмует Нарву и крутые берега На­ровы в ее нижнем течении, в Тарту с переменным успехом идут переговоры. Трижды красноармейцы форсируют реку у деревень Криуши и Усть-Жердянка, и трижды отбрасываются назад северозападниками. 17 декабря красные дела­ют последнюю и снова безуспешную попытку прорваться на левый берег. А буквально на следующий день нарком иностранных дел Г.Чичерин уже теле­графирует из Москвы руководителю советской делегации на переговорах и требует от него пойти на существенные территориальные уступки эстонцам. Речь идет о согласии на передачу им 1 тысячи квадратных километров Псков­ских и Принаровских земель с 60-тысячами коренного русского населения, желания которого, естественно, никто не спрашивал. Все это — в обмен на пол­ное уничтожение армии Юденича. «Мы сделали ряд территориальных уступок, которые не вполне соответствовали строгому соблюдению принципа самооп­ределения наций, — говорил по этому поводу Ленин. — Мы делом доказали, что вопрос о границах для нас вопрос второстепенный…»
Так делалась большая политика, так расплачивались за нее рядовые участ­ники войны и мирное население.
Армии нет. Но люди остались, и запущенная в ход машина продолжает их уничтожать так, словно они еще на войне. Разоруженные русские части про­пускают мелкими отрядами через границу, за «эстонскую проволоку», у них от-
нимают не только орудия, пулеметы, винтовки, но и лошадей, снаряжение, личные вещи, срывают нательные золотые кресты, с пальцев — обручальные кольца, стаскивают с русских солдат, несмотря на стужу, новое английское обмундирование, а на их голые тела накидывают рваные шинели (Гроссен Г.).
О массовой гибели беженцев и их детей на морозе, в снегу, перед прово­лочными заграждениями Нарвы писали тогда многие русские газеты. «Картина такова, что, случись это с армянами, а не русскими, вся Европа содрогнулась бы от ужаса», — сообщалось в секретном докладе «О причинах неудач борьбы с большевиками на Северо-Западном фронте» (Архив русской революции, т. 2).
В ряде записок участников Белого движения упоминаются случаи, когда се-веро-западники оказывались под перекрестным огнем эстонцев и «красных рус­ских». До сих пор остается неясной история гибели Талабского полка (своего рода гвардии СЗА), прославившегося при обороне Нарвы. Часть его бойцов, обезоруженных, раздетых почти донага, была загнана в ледяную воду и букваль­но расстреляна из пулеметов с двух противоположных берегов (свидетельство чудом спасшегося офицера Кузьмина в пересказе писателя Ю.Д.Шумакова).
Но и те русские части, которые оказывались в тылу на территории Эстонии, ожидала не лучшая участь. Измученных, больных, голодных, их не впускали в жилые помещения, а загоняли в леса и болота, где они находились по несколь­ко суток на морозе под открытым небом. При этом нередко вместе с военны­ми были их семьи, женщины и дети беженцев. Множество людей замерзало, умирало от истощения (Родзянко А. Воспоминания о Северо-Западной армии).
О том, что ожидало потом изнуренных боями, разоруженных, больных и го­лодных северозападников в эстонских лесах и на хуторах, впечатляюще описал в своих воспоминаниях Петр Коновницын: «Весь день и ночь раздаются стоны: «Воды… водицы… братцы, умираю…». Или кто-нибудь бредит. Часто больные в бреду выбегают из помещения и вскоре, ослабев, падают или на крыльце, или в лесу на снег. Тогда мы, выздоравливающие, с большим трудом водворяем их на место. Один в бреду подошел к окну и с криком: «Французская кухня приехала», упал, разбив головой стекло. От пореза стеклом у него потекла кровь… Рядом со мной лежит прапорщик. После сделанного ему укола камфорой, он посмотрел на нас, соседей, грустными глазами и попросил: «Держите меня, а то я улечу…». Ког­да мы проснулись, он был уже мертв…» (Рукопись воспоминаний П. А.Коновни-цына хранится в Гдовском краеведческом музее).
В то время Нарва, от судьбы которой во многом зависел ход мирных перего­воров в Тарту, многим еще казалась настоящим раем. С востока днем и ночью непрерывным потоком стекались к ней люди: кто на подводах, кто пешком, а кто и ползком. «Ямбургская дорога печальной памяти… — вспоминал северозапад-ник Л .Тонкой. — Куча людей, одетых в тряпки, замерзший ребенок 2-3 месяцев в большой банке.. .человек, сошедший с ума от расстрелов, сначала красными, затем белыми… Дорога пряма, далеко впереди на ясном морозном небе зеленый купол церкви и старая серая башня. Это Нарва. Я сажусь и жадно пожираю глазами кусочек обетованной земли». («Свобода России», 29 апреля 1920 г.)
Потоки раненых и больных скоро захлестнули Нарву, станция и прилегаю­щие к ней пути забиты эше­лонами, всеобщая неразбе­риха и отсутствие элемен­тарного порядка усиливают хаос. Вспыхнул тиф. И ко­мандование белой армии, и эстонские власти оказались в полной растерянности. Ничего лучше не было придумано, как наглухо закрыть выезд из Нарвы. Вот когда город из обетованного превратился в Голгофу, где и была оконча­тельно распята Северо-Западная армия.
То, что происходило в отрезанной от всего мира Нарве зимой 1920 года, с потрясающей силой описал бывший редактор «Вестника Северо-Западной ар­мии» Г.И.Гроссен. Более 10 тысяч русских воинов в невероятных мучениях погибли от тифа только в самой Нарве. Но таких районов бедствия на терри­тории Эстонии было несколько: Иевве, Изеннгоф, Ассерин, Копли (пригород Таллина). «На помощь! — взывали русские газеты. — Дорога каждая минута!»
Ревельская «Свободная Россия» в феврале 1920 года писала: «Почему люди не придут на помощь? Остановитесь, подумайте — ведь все мы люди, никто из нас не застрахован от несчастий в гражданской войне.. .Помогите, граждане свободной Эстонии, русским страдальцам — будущая Россия оце­нит вашу помощь и не забудет ее!»
А тем временем в Тарту наконец приходят к соглашению. 31 декабря пред­ставители советской и эстонской делегаций подписали договор о приостанов­лении огня с 12 часов 3 января 1920 г.


Страницы: 1 2 3 4

Опубликовано 21 Сентябрь 2010 в рубрике На рубежах России

Если Вам интересна эта тема - дополнительный материал Вы найдете в статьях:
  • ЛИТЕРАТУРА
  • В решающем походе
  • ОДИССЕЯ БУХГАЛТЕРА ТУЛЬБОВИЧА


  • Новое на сайте:

  • Троицкий собор во Пскове
  • Рекомендации по выбору стиральной машины автомат и продлению ее срока службы
  • Как выбрать блок-хаус?
  • В Пскове началось историческое ориентирование
  • Изучение истории Псковского края в послереволюционный период