Но безмолвен ваш мир отснявший. Кто ответит? В острожном краю Скачет выжженной степью укравший Неневестную юность мою.
Иван Савин Нелегко было жить в Печорском уезде в 1920-30-е годы. Экономически это был самый слабый район довоенной Эстонии. Никаких значительных природных богатств в нем не было, кроме леса, да и тот эстонцы хищнически повырубили в 20-х годах. Вывозили эстонцы из Печорского края и лес, и лен, и рабочую силу, которой здесь было с избытком, однако никаких серьезных капитальных вложений в социальную и культурную жизнь края они не делали. Вот и приходилось русским людям устраиваться здесь самим, кто как мог — под присмотром эстонцев.
Была еще одна трудность для жителей края, и связана она была с пригранич­ным положением Печорского уезда. И политическая полиция Эстонии, и советс­кая разведка — каждая из них на свой лад проводила здесь активную, хотя и непри­метную для постороннего глаза работу. Особенно нелегко приходилось русским эмигрантам, прежде всего бывшим северозападникам, поселившимся недалеко от границы, — они чаще всего оказывались в зоне внимания у тех и других.
23 сентября 1940 года, спустя полтора месяца после установления советс­кой власти в Эстонии, в деревне Горостища Изборской волости был арестован пчеловод Александр Максимов. Так, по крайней мере, он назвался лейтенанту госбезопасности Крутову при заполнении на него анкеты в Печорах. Правда,
вскоре выяснилось, что у него есть и другая профессия — учитель, но ее он вынужден был оставить в 1938 году. Обвинение же Максимову было предъяв­лено типичное: вел враждебную деятельность, направленную против СССР. Чтобы доказать это, следствию потребовалось подробнейшим образом озна­комиться с биографией подследственного. (АУ ФСБ РФ ПО, д. АА-8736)
Александр Максимович Максимов был уроженцем дер. Марьино Псковс­кого уезда. Происходил из зажиточных крестьян, окончил 5 классов псковской гимназии и экстерном сдал экзамен на звание учителя. Но поработать в школе не пришлось, — началась Первая мировая война. В 1916 году его призвали на военную службу, после окончания в 1917 году школы прапорщиков в Пскове был назначен в 229-й запасной пехотный полк. В ноябре получил направление на фронт, однако по дороге через Псков встретил отступающие части. При­шлось вернуться домой, к матери, в родную деревню, где прожил все время немецкой оккупации. После ухода немцев при советской власти работал учите­лем в Подмогильной школе Островского уезда.
Летом 1919-го, когда в Марьино пришли белые, Максимов добровольно вступает в Северо-Западную армию. Вначале служит в чине прапорщика, потом в звании подпоручика командует ротой Великоостровского полка. Принимает уча­стие в боях с частями Красной Армии. За проявленную храбрость в бою под деревней Авдятово был награжден орденом Св. Анны 4-й степени. Позже ему были вручены еще два ордена — Святых Станислава и Владимира, оба — 4-й степе­ни. В сентябре 1919-го в бою у гдовской деревни Вешково Максимов был тяже­ло ранен в обе руки и вывезен в Нарву. Уже находясь на излечении в Юрьевском военном госпитале, узнал о присвоении ему звания поручика.
Вышел A.M.Максимов из госпиталя только в мае 1920 года, через во­семь месяцев после ранения, когда уже не было ни белой армии, ни Граждан­ской войны на Северо-Западе России. Осенью получил место учителя на­чальной школы в дер. Бельково Печорского уезда, затем работал в школах в деревнях Косыгина Гора и Гористища — и так до 1938 года.
На первом же допросе Максимова выяснилось, что он несколько раз пере­ходил через границу на территорию СССР. Об этом ему пришлось рассказать следователю подробно.
Весной 1925 года ему передали записку от родной сестры Антонины, кото­рая жила тогда в Пскове — последний раз он виделся с нею в 1919 году. В этой записке сестра «очень убедительно» просила встретиться с нею. Человек, кото­рый принес записку, предложил провести Максимова через границу. Максимов согласился. Границу пересекли на участке Мыловского кордона и вышли к дер. Выставка, что в 2 километрах от «проволоки». Там человек запряг лошадь, и они поехали на повозке в Псков. По пути к ним подсел еще один человек, который, узнав, что у Максимова был при себе браунинг, предложил отдать ему оружие.
В Пскове Максимова провели на Великолуцкую улицу в бывший Старовоз-несенский монастырь к начальнику ОГПУ Соколову, который предложил ему сотрудничать с советской разведкой. По словам Максимова, на это он своего
согласия не дал, лишь обещал «подыс­кать другого человека». Когда же он спросил, может ли увидеть свою сест­ру, ему ответили, что она в отъезде и их свидание станет возможным только | в следующий его приход.
Обратно в свою деревню Макси-I мов возвращался тою же дорогой и с теми же людьми. Оружие ему возвратили.
В ноябре 1925 года Максимов I встретился со старшей сестрой Алек­сандрой в кабинете Соколова в быв­шем Старовознесенском монастыре. Сестра (по документам НКВД она чис­лилась секретной сотрудницей под агентурной фамилией «Адицкая») угова­ривала его начать сотрудничать с со­ветской разведкой, и он согласился. Там же, у Соколова, он дал подписку сле-| дующего содержания:
» Я, нижеподписавшийся, г-н Мак­симов A.M., под страхом строгой ответственности обязуюсь не разглашать по­ручаемые мне задания по закордонной линии в целом, в чем и расписываюсь».
Почему бывший боевой белый офицер пошел на сотрудничество с орга­нами ОГПУ-НКВД? На допросе Максимова такой вопрос не возникал. Мож­но лишь предположить, что таким образом он хотел получить разрешение вернуться в Россию. Чем дальше в прошлое уходила Гражданская война, чем больше таяли надежды на изменение строя в СССР, тем сильнее давали себя знать ностальгические чувства по Родине, по родному дому, тем более когда до них рукой подать.
О своей работе на советскую разведку Максимов на следствии говорил скупо. Передавал несколько раз сведения о расположении эстонской погранох­раны (от деревни Гористища до «проволоки» всего полкилометра!), о членах местного «Кайтселийта» («Союза защиты»). Более обстоятельно ему пришлось объяснять, когда и по каким причинам он прекратил это сотрудничество.
В 1929 году человека, который постоянно приходил с советской стороны к Максимову за сведениями, арестовали эстонские пограничники. Максимов сам видел, как его вел через деревню в Изборск капитан погранстражи Марта сон. Во избежание провала, он решил связь с советской разведкой прекратить и на все ее дальнейшие попытки эту связь восстановить отвечал отказом.
Опасения Максимова не лишены были оснований. По ряду признаков он мог судить, что находится на подозрении у местных эстонских властей. Например
без всяких объяснений ему было отказано в выдаче охотничьего ружья, а также в его желании вступить в «Кайтселийт» («Самозащита»). Как-то один полицейский чин передал ему через знакомого крестьянина, что его хотят выслать из погран-зоны в глубь страны. На вопрос следователя госбезопасности, почему же эстон­ская полиция этого не сделала, Максимов пояснил: «Эстонцам я был известен как бывший белогвардеец, который воевал против советской власти, поэтому считали, что я ходил в СССР с враждебными целями».
Однако Максимов, очевидно, не мог знать о том, что его фамилия была занесена в картотеку политической полиции Эстонии, где он числился как «по­дозреваемый в шпионаже и в сообщении со шпионами». Кроме того, по дан­ным эстонской полиции, Максимов » является русским шовинистом, …всегда был противником эстонской государственности и критиковал ее, …угрожающе высказывался в адрес эстонского народа».


Страницы: 1 2

Опубликовано 18 Сентябрь 2010 в рубрике Белогвардейцы Пскова

Если Вам интересна эта тема - дополнительный материал Вы найдете в статьях:
  • ИСТОРИЯ С ЧАЕПИТИЕМ
  • Печорский ковчег
  • ЧЕРТЕЖНИК ИЗ ПЕЧОРСКОЙ УПРАВЫ (Г.П.Захаров)


  • Новое на сайте:

  • Рекомендации по выбору стиральной машины автомат и продлению ее срока службы
  • Как выбрать блок-хаус?
  • В Пскове началось историческое ориентирование
  • Изучение истории Псковского края в послереволюционный период
  • Рыбное хозяйство Псковской губернии.