Где бы стезя ни бежала, Нам Русская снилась земля. Изгнание, где твое жало? Чужбина, где сила твоя?
Вл. Набоков
Сегодня большинству псковичей фамилия Дерюгиных мало что говорит. Но в начале прошлого 20-го века вряд ли нашелся бы в Псковской губернии образованный, грамотный человек, который не слышал о знатном дворянском роде Дерюгиных, давшем России не только крупных землевладельцев, но и немало славных, послуживших на благо Отечества людей. Достаточно сказать, что представители псковской дворянской ветви Дерюгиных — их происхожде­ние, кстати, идет из Курской земли, — принимали участие в Прусских и Крымс­ких походах 18-го века, в освобождении Бесарабии и Молдавии из-под власти турок, в знаменитом суворовском штурме Измаила.
Признаться, услышав о Татьяне Георгиевне Дерюгиной, я в первый момент даже не сразу поверил, что она — дочь крупного псковского общественного дея­теля начала XX века, монархиста, депутата Государственной думы от Псковской губернии, одного из инициаторов создания белой Северо-Западной армии Геор­гия Михайловича Дерюгина. Настолько, казалось, невероятно далекой эпоха, связанная с этим именем. Но это было действительно так: Татьяна Георгиевна, младший ребенок в семье Г.М.Дерюгина, родилась в 1923 году в Германии, хо­рошо помнит отца и его рассказы о жизни в России. Осенью 2001 года Т.М.Де-рюгина, живущая ныне во Франции, приезжала в Псков. Ниже публикуемое ин­тервью с ней впервые прозвучало на псковском областном радио.
O.K.: Татьяна Георгиевна, скажите, насколько глубоки корни семейства Дерюгиных здесь, на Псковской земле?
Т.Д.: Мне посчастливилось на днях поработать в архиве, что совершенно необычайно — просто милость Божия! — попасть в него и увидеть вдруг историю нашего рода, нашей семьисначала17-го века. Так что я теперь уверена досто­верно, что я — коренная псковичка. И это наполнило меня великой радостью.
O.K.: To есть Псков знал не одно поколение Дерюгиных?
Т.Д.: Да. Мой отец, Георгий Михайлович, считал, что русский человек не мог иметь никакого другого гражданства или подданства, кроме российского. В крайнем случае, такие как мы, беженцы, бесподданные, могли бы принять только либо американское, либо швейцарское гражданство, потому что, говорил Геор­гий Михайлович, это единственные две страны, которые никогда не воевали с Россией. И так мы остались навсегда бесподданными — на веки вечные.
O.K.: Татьяна Георгиевна,      расскажите, что вы помните об отце?
Т.Д.: Он же был относительно молодым, когда ему пришлось покинуть свой край, свою родину. А я была девочкой, так что у меня сохранились толь­ко детские воспоминания. Как приходили к нам — мы ведь жили в Берлине -разные российские деятели, жившие в эмиграции, — я их всех помню. Напри­мер, Марков1…
O.K.: Николай Евгеньевич Марков 2-й?
Т.Д.: Да, конечно. Но потом Маркова-2-го мы перестали принимать, и не открывали больше ему дверей, так как нам не нравились его идеи. Мой отец был в думской фракции националистов, но никак не крайне правых. Этим объяс­няется все наше окружение в эмиграции.
O.K.: Георгий Михайлович, конечно, рассказывал вам о Пскове?
Т.Д.: Мой отец всегда только и говорил о Пскове, об Изборске, о нашем крае. Я буквально с пеленок впитала его рассказы о том, как он приезжал, усталый, после думской сессии из Петербурга в свою родную Колосовку, а к нему приходил ста­рый сказочник и чуть ли не всю ночь рассказывал ему местные легенды, преда­ния — отец очень любил их слушать. Колосовка для моего отца была раем на земле, и ничего лучшего он не мог себе представить. Он часто вспоминал о Колосовке, о том, как там цветут яблони, какие там в парке аллеи. В свое время у него были большие планы поднять там хозяйство, потому что, пояснял он, почвы там бедные и нужно было помочь краю как-то развиться. Он устроил в Колосовке плантацию яблок-антоновок. Я никогда этих антоновок не пробовала, потому что на Западе их нет, но хорошо знала, что они душистые, как они выглядят и какого цвета, — разуме-
ется, по описаниям отца. Ион хотел начать экспорт этих яблок в Швецию. Потом он ведь закончил не только юридический факультет Петербургского университета, но и археологический, потому что в нашем имении, в Колосовке, было очень мно­го курганов, и отец очень увлекся их раскопками. Он был совершенно уверен, что он найдет могилу Трувора. Но, конечно, времени у отца было очень немного, осо­бенно с началом Первой мировой войны, когда он был выбран особоуполномо­ченным думы на фронте. В журнале «Нива» была помещена фотография, на кото­рой сняты Николай II и мой отец во время инспекторской проверки содержания и быта русских солдат на передовой.
O.K.: Георгий Михайлович был настроен патриотически? Т.Д.: Безусловно. До революции у родителей была вилла «Акация» на Ла­зурном берегу в Булье-Сернер (Франция). Но когда вспыхнула Первая миро­вая война, и Государь обратился ко всем русским людям, у которых было какое-то имущество за границей, и попросил их вернуть это имущество, а так же деньги в Россию, то мои родители продали эту виллу без сожаления. Между прочим, она до сих пор там стоит. Вот поэтому у нас абсолютно ничего не осталось после революции. Но этот поступок для отца был совершенно естествен­ным, поскольку Россия ока­залась в состоянии войны. Конечно, так поступали тог­да многие, не он один. По­том отец состоял в финан­совой комиссии Думы и участвовал в проверке всех финансовых займов госу­дарства. Но самым дорогим для отца был, конечно, его край — Колосовка, школа, образование крестьянских детей. Он был очень дея­тельным в земстве, как и все мои предки, о чем я с удивлением узнала, работая в псковском архиве, — все они как-то участвовали в земстве.
Сколько приходилось слышать очень жестких, за­мешанных на классовой не­нависти оценок и суждений в адрес тех, кто оказался по другую от большевиков сторону баррикад в Граж­данской войне. Кажется, ни одного светлого мазка не оставили для их характе­ристики. И ни слова, ни звука о главном для нас, наиважнейшем, о том, на чем, собственно, всегда и держалась Русь — об их подлинной русскости, верности национальным традициям, преданности русской государственности. И понятно, почему молчали, — все это казалось неважным, лишним, второстепенным, хотя и ответ напрашивался сам собою: благодаря этому и выстояли, не распались за долгие столетия, не разбрелись по лицу земли в поисках иной страны, иной, нежели у русских, доли. На этом держались и многие русские дворянские рода и в годы смуты, гражданских войн, и оказавшись за пределами России.
Здесь показательна и судьба самого Георгия Михайловича Дерюгина. Бу­дучи убежденным монархистом, он не принимает порядка, который установила Февральская революция в стране, летом 1917 года входит в подпольную орга­низацию, которая пыталась освободить царя и его семью из-под ареста и выве-стиихза границу. Планам этим не дано было осуществиться. Летом 1918 года, во время германской оккупации Пскова, Г. М.Дерюгин вместе с сенаторами Лав-риновским и Туган-Барановским становится инициатором создания русской бе­лой армии на Северо-Западе, позднее в составе делегации едет в Киев, где встречается с храбрейшим генералом графом Келлером, чтобы просить того возглавить эту армию. Осенью того же года Совет обороны Северо-Запада напраляет Г. М.Дерюгина вместе с В. В. Назимовым на переговоры с союзным военным командованием.
Но и в первые годы эмиграции Г. М.Дерюгин не оставляет общественно-политической деятельности, становится членом ряда русских монархических организаций в Германии, участвует в работе 1-го съезда русских монархистов, который проходил в мае 1921 года в Рейхенгалле (Германия), входит в состав Постоянного совета монархического объединения.
O.K.: Татьяна Георгиевна, ну а как же пришлось вашей семье, вашим близ­ким покинуть этот земной рай — Колосовку?


Страницы: 1 2 3 4 5

Опубликовано 18 Сентябрь 2010 в рубрике Белогвардейцы Пскова

Если Вам интересна эта тема - дополнительный материал Вы найдете в статьях:
  • Возвращение на острова
  • ИСТОРИЯ ВЛАСТИ В ЛИЦАХ
  • Геологический очерк Псковекой губернии.


  • Новое на сайте:

  • Рекомендации по выбору стиральной машины автомат и продлению ее срока службы
  • Как выбрать блок-хаус?
  • В Пскове началось историческое ориентирование
  • Изучение истории Псковского края в послереволюционный период
  • Рыбное хозяйство Псковской губернии.