Показательной была политика большевиков по отношению к многомил­лионному русскому крестьянству, объявленному союзником рабочего клас­са. С одной стороны, провозглашенный ими раздел помещичьих земель и на­деление крестьян земельными наделами обеспечили им широкую поддержку во время Гражданской войны. С другой же — идеологически большевики все­гда были последовательными сторонниками национализации земли и передачи ее в распоряжение государства, а крестьянство рассматривалось как «реакци­онный» класс, потенциально заинтересованный в восстановлении рыночного ка­питализма. И как следствие этого противоречия между идеологией и практи­кой большевиков — жестокие меры принуждения, которые применялись ими к крестьянству: введение продразверстки, насаждение комбедов, заложничество, конфискация имущества, поголовная мобилизация в Красную Армию и т.д.
О положении псковских крестьян красноречиво докладывал губернскому во­енному комиссариату в июле 1918 года военный комиссар Докатовской волости Приезжинский: «Политическое настроение населения волости вследствие малой сознательности масс, но главное, полуголодного их существования — далеко не уравновешенное, шаткое, хотя не угрожающее осложнениями. Многие даже из бедняков благодаря голодовке пришли к такому состоянию, что, по их выраже­нию, ими кто хочешь, тот и управляй, лишь только давай хлеба, хоть и за деньги».
Каков был авторитет советской власти в деревне, показывает донесение Псков­ской уездной ЧК военному комиссару губернии: «Так как поголовно все деревни Заборовской волости занимаются хулиганством и контрреволюцией, почти все граж­дане этой волости относятся к местному совету вызывающе враждебно, как это было 9 июля 1918г., когда контрреволюционно настроенной толпой были сожже­ны регистрационные списки по местному совету, который не имеет за собой воо­руженной силы. Остается или уйти, или быть убитыми. 50 или даже 100 красноар­мейцев могли бы поставить авторитет власти на должную высоту».
О социальной политике новой власти среди псковского крестьянства мож­но судить по решениям 7-го съезда Советов Псковского уезда, который про­ходил в мае 1919 года. С одной стороны, в них подчеркивалась необходимость жестких мер для решения продовольственного вопроса: «Вновь избранному уездному исполкому поручается беспощадная борьба со спекуляцией, и рас­права со спекулянтами по всей строгости законов революционного времени». С другой же стороны, делался упор на разъяснительную работу в среде, где «по­нятен лишь мотив личной выгоды»: «Реквизиция и конфискация, производящиеся для общегосударственных нужд и дающие выгоды через долгое время, в этой среде понимаются как грабеж. Крестьянин не видит, куда и на что уходит взятое, а общегосударственные нужды ему мало понятны». Многого стоит и такое признание: «Сложившееся представление о партии коммунистов, как о партии грабежа и поборов надо выбить из головы (!), и сделать это живым при­мером, показав на деле, что ему самому выгоднее отобрать кое-что у других и использовать для всех». («Псковский набат», Юмая 1919г.)
«Живых примеров» того, как надо отбирать у других, правда, не забывая прежде всего себя, во время Гражданской войны было более чем достаточно. Так, инструктор-агитатор Т.Г.Горбаченко, побывавший в Лавровской волости, сообщал в президиум Псковского губисполкома:»… Заходя по дороге в каж­дую деревню как с правого фланга, так и с левого, видел, что крестьяне взяты в рабство бесчестными лицами. Все крестьяне, имеющие лошади и повозки, почти всегда в дежурстве на позиции или ездят за продуктами и возят некото­рых личностей. Записок не выдают крестьянам, денег не платят, хлеба и фура­жа не выдают, повозки ломают. Когда у кавалериста убьют лошадь или лошадь у него устала, тогда приезжают к крестьянину и берут у него хорошую лошадь… Каждый авантюрист грабит крестьян с корыстной целью, но органа нет такого, который пресекал бы жестокость и недекретированные действия. Одним сло­вом, обрекают на гибель крестьян».
Тяжелейшим бременем для крестьянства был сбор чрезвычайного налога, слабое поступление которого в казну власть объясняла скорее не объективны­ми трудностями, а «контрреволюционной агитацией». Посему и главные свои усилия большевики видели в том, чтобы «словом и примером рассеять ореол ужаса, окруживший «коммунию», и помочь массе увидеть то, чего она не ви­дит, как страус, спрятав голову под крыло». («Псковский набат», 3 мая 1919 г.)
Убеждали крестьян не только «словом», но и строгими наказаниями. Так, выездная сессия налогового отделения Псковского губернского ревтрибунала на судебном заседании в Острове в ноябре 1920 г. осудила четырех крестьян из деревни Щербаки Вышегородской волости, сокрывших часть скота от на­логов. Революционный суд «принимая во внимание, что граждане деревни Щер­баки замкнулись в узких потребностях своих семей и тем самым не дают воз­можности миллионам рабочих и крестьян Советской России побороть разруху и наладить свое хозяйство, а равно и то, что продналог является одной из бое­вых задач», конфисковал у крестьян весь скот в доход республики.
Противоречия, возникавшие между интересами рабочего класса и крес­тьянства, нередко были предметами обсуждения в крестьянской среде. При­мером может служить дело Алексея Карпова, крестьянина деревни Горска-Загорье Гдовского уезда, который был обвинен в агитации против партии большевиков и за «настройство» крестьян против рабочих. Суть дела состояла в том, что И сентября 1918 года Карпов выступил на перевыборном собрании в волостные советы с речью, в которой призвал «идти против власти», так как она «держится на штыках и пулеметах, устраивает бойню, о нас не заботится, а только о рабочих». При этом, утверждал А.Карпов, «большевики обещали социализа­цию земли, а сделали национализацию ее». Доставленный на допрос в уездную ЧК, крестьянин Карпов не стал открещиваться от сказанного, а продолжил убеж­дать в правоте своих мыслей теперь уже следователя: «Нам большевики обе­щали землю, мира и хлеба, а дали одну мобилизацию… Крестьяне, занимаясь физическим трудом круглосуточно, существуют на четверть фунта хлеба, а рабочие работают только 8 часов, и труд их легче». 106 крестьян Горско-Ро-говского общества, члены местного исполкома и комитета бедноты, высту­пившие с ходатайством об освобождении своего односельчанина, так охарак­теризовали «контрреволюционера»: «Карпов от юношества спиртных и крепких •напитков не употреблял, в буйствах и шумных собраниях не участвовал, под судом и следствием не состоял, спекулянтом и саботажником не находился, а проводил текущие лета своей жизни по заповедям Христа Спасителя и был пер­вым борцом против вредных лиц, приносящих вред разного рода населению нашего общества, в особенности алкоголизма и разразившегося зла».
Тем не менее, ЧК Гдовского уездного совдепа, исходя из серьезности об­винений, предъявленных А.Карпову, предпочла отправить его на Гороховую, 2, где его через несколько недель, к счастью, освободили по амнистии в честь первой годовщины Октябрьской революции. Только надолго ли?


Страницы: 1 2

Опубликовано 21 Сентябрь 2010 в рубрике На рубежах России

Если Вам интересна эта тема - дополнительный материал Вы найдете в статьях:
  • И ОДИН В ПОЛЕ ВОИН
  • ИСТОРИЯ С ЧАЕПИТИЕМ
  • В ГОДЫ ИНОСТРАННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ


  • Новое на сайте:

  • Рекомендации по выбору стиральной машины автомат и продлению ее срока службы
  • Как выбрать блок-хаус?
  • В Пскове началось историческое ориентирование
  • Изучение истории Псковского края в послереволюционный период
  • Рыбное хозяйство Псковской губернии.