Стаю я и думаю. Три тысячи я брал. Загадано у ме­ня в мыслях взять четыре. Я знаю — в ходу машину вы­следил — возьмет машина четыре тысячи тонн. Так не­ужели мой ФД, силач, не поднатужится да не уважит меня еще на тысчонку? А паровоз как раз после про­мывки, со свежими силами.
—  Вот что, — говорю, — принимаю я  на  свой   паро­воз два состава: три тысячи, ну и тот, что рядом с ним. Запрашивай диспетчера!
Дежурный сразу даже и не понял. Потом гляжу: со­образил:
—  Да это пять тысяч сто тонн. Опомнись!
И сам в сторону от телефона. Тогда ‘я взял трубку к диспетчеру.
Выслушал меня диспетчер, два раза переспросил цифру. И сказал так:
—  Дело ты затеял на нашей дороге  небывалое.   Но знаю, что человек ты смелый и работаешь без помарок. Потому я сейчас запрошу главного диспетчера в Ленин­граде, он доложит о твоей просьбе начальнику дороги».
Разрешение машинист получил и повел свой необык­новенный состав.
«У станции Лозовицы я в первый раз увидел хвост своего поезда. Тут линия железной дороги выписывает широкую кривую. Собственно, первым увидел хвост мой помощник — кривая была со стороны его окна, — а я подбежал к нему поглядеть. Далеко-далеко ползли за нами крохотные вагончики. Как-то даже не верилось, что это не чужие вагоны, а хвост нашего собственного по­езда…
Ашевский подъем мы прошли при полном паре бла­гополучно. На станцию высыпали все железнодорожни­ки во главе с дежурным.
Повеселели мои ребята-комсомольцы:
—  Давай, давай, теперь на штурм Дедовичей! Миновали Чихачево. Пошел спуск. Внизу в зеленых
березках сияла Шелонь. Перед рекой я разогнал со­став— призвал себе на помощь силу инерции огромной массы в пять тысяч сто тонн, чтобы эта масса на коле­сах сама меня вынесла к вершине подъема, к Дедови-чам.
Мы неслись со скоростью семьдесят километров. Ре­вела топка. Глухо гудел котел. Стокер пронзительно пел свою песню точильщика. Пятнадцать атмосфер бы­ло на манометре!
Мчимся в гору. Уже недалеко… Да вот они, Дедови-чи,— входим на станцию. Народ. Нам торжественная встреча… И вдруг вижу: стрелка манометра покатилась вниз. Падает давление в жотле. Выдыхается паровоз… На указателе скорость уже только двадцать четыре ки­лометра. А у меня еще больше чем полсостава на пере­гоне, весь хвост повисает перед Дедовичами на горе…
—  Миша, — кричу   помощнику, — к топке!   Газового угля!
Железнодорожники бросились нам навстречу. Они руками выскребали песок с полотна и подбрасывали па­ровозу под колеса.
—  Молодцы, — кричат, — А я вот-вот сяду с составом…
—  Миша, — кричу, — судьба    наша в   твоих   руках. Топку!
И скажу прямо: только ФД в таком критическом случае способен вывезти состав… К месту назначения мы пришли точно по расписанию. Здесь нас встречал весь наш «городок машинистов».
Через несколько часов мы уже стали получать при­ветственные телеграммы — и со своей дороги, и с даль­них.
Скажу спасибо диспетчеру. Он сделал мне «зеленую улицу». «Зеленая улица» для машиниста — не деревца, не травка, а настежь открытые по всему пути семафоры: путь без остановки.
А без этого я уж, конечно, не привел бы своего пяти-тысячетонного поезда. Никак не привел бы».
Рассказ дновского машиниста был напечатан в «Правде». Его поездка — пример творчества, дружной, согласованной работы всех служб. Пример нашел по­следователей.
В Дно выросли замечательные кадры железнодорож­ников: машинисты И. Г. Димов, братья Полетаевы, И. М. Петропавловский, А. И. Мулев, Ф. В. Васильев, кондуктор С. Е. Орлов, бригадир путевых рабочих А. В. Гошин и многие другие.
На паровоз шли не только парни, но и девушки. Зи­наида Троицкая, передовой машинист, в 1938 году высту­пила с призывом: «Девушки, на паровоз!» В том же го­ду экстерном сдали экзамены на помощников машинис­тов пять девушек: Анфиса Большакова, Нина Косицкая, Зоя Летуновская, Мария Иванова и Александра Ивано­ва. Наиболее известна из них 3. Летуновокая. Задумав стать машинистом, Зоя с разрешения начальства долго ездила на паровозе «четвертым лицом», без всякой зар-
платы. Потом, сдав экзамен, год ездила помощником. В июле 1939 года она с оценкой «отлично» сдала экзамен на машиниста. А 14 апреля 1940 года на участке Дно — Оредеж одержала большую победу—провела тяжело­весный состав в 4400 тонн.
По темпам труда от паровозников не отставали ва­гонники. В Дновском вагонном депо комсомольцы вклю­чились во всесоюзное социалистическое соревнование. В их обязательствах было записано: каждому выполнять нормы выработки не менее чем на ПО процентов, обяза­тельно учиться, бороться за высокую культуру труда, участвовать в художественной самодеятельности… Пос­ле смены комсомольцы сами красили помещения и стан­ки, писали броские плакаты. Условия соревнования пре­дусматривали обязательный рост молодых, выдвижение их на ответственные должности. Алексей Семенов стал мастером колесного цеха, Георгий Кудряшов — масте­ром механического цеха, Евгений Кузьмин — приемщи­ком автотормозов и т. д.
Во всесоюзном комсомольском соревновании днов-ские вагонники заняли второе место и были награждены поездкой по недавно построенному каналу Москва—Вол­га. (В конце 1950-х годов ветераны, бывшие комсомоль­цы 1930-х, стали инициаторами движения за коммуни­стическое отношение к труду на Октябрьской железной дороге — сказался энтузиазм юности.)
Юной была вся наша страна. Она крепла, набиралась сил. Мощно пульсировали ее артерии — железные доро­ги. Через Дно в начале 1930-х годов двигались на юг эшелоны со строителями Днепрогэса, чуть позже появи­лось восточное направление — молодежь ехала строить Магнитку, Комсомольск-на-Амуре. Такие поезда доверя­ли лучшим комсомольским бригадам паровозников. У вокзала в Дно играл духовой оркестр, приходили к эше­лонам с цветами пионеры и комсомольцы.   Пели   песни
под духовой оркестр и требовали в райкоме путевки, ко­торые дали бы им право уехать с одним из эшелонов. Звучал свисток паровоза, мелькали поющие вагоны, и казалось, что это здесь, в Дно, они взяли с собой песни…
Песни в Дно любили. Тридцатые годы стали в горо­де и районе временем высокого взлета самодеятельного искусства. Один за другим возникали музыкальные кружки, агитбригады, оркестры, хоровые коллективы. Паровозники, путейцы, школьники, домохозяйки испол­няли героические монологи и «танцы машин», осваива­ли саксофон и разучивали частушки. Успех почти любо­го выступления был обеспечен: ведь в зале сидели с^вои люди, товарищи по классу, радующиеся самому малень­кому достижению тех, кто выходил на сцену.
Особым успехом пользовался «Дновский глаз» — живая газета-театр. За десять лет своего существования «Дновский глаз» выступил на станциях Дновского отде­ления железной дороги, едва ли не во всех колхозах и совхозах района, на подшефных пограничных заставах.
Успех достигался хорошо подобранным исполнитель­ским коллективом, злободневным репертуаром. Полити­ческое обозрение, частушки на местные темы, физкуль­турные упражнения—чего только не было в програм­ме выступлений, всегда проходивших в четком, быстром ритме!
«Газетой» этот эстрадный театр назывался по праву: очень часто, особенно в отдаленных деревнях, о важней­ших событиях люди узнавали из «Дновского глаза». Не мудрено, что желающих попасть на «представление» всегда было с избытком. Очень часто оставшиеся за дверьми требовали, чтобы на половине концерта счаст­ливчики, попавшие в зал, вышли, дали бы возможность послушать и посмотреть другим. Дновцам приходилось выступать по два-три раза подряд.
Руководил «Дновским глазом» Александр Павлович Брусенцов. В Дно он появился в бурном 1906 году. По­зади были Всероссийская октябрьская стачка и декабрь­ское вооруженное восстание. Реакция наступала. В Петербурге на Васильевском острове остались родители нового учителя музыки Дновской железнодорожной школы. В семье, помимо его, было еще 15 детей. Отец, типографский рабочий, сумел дать сыну образование. В 1893 году Александру даже удалось поступить в Петер­бургскую консерваторию.


Страницы: 1 2 3 4 5

Опубликовано 22 Сентябрь 2010 в рубрике Город Дно

Если Вам интересна эта тема - дополнительный материал Вы найдете в статьях:
  • СТАНЦИЯ ДНО
  • Литература
  • ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ КОЛОННЫ ОСОБОГО РЕЗЕРВА


  • Новое на сайте:

  • Рекомендации по выбору стиральной машины автомат и продлению ее срока службы
  • Как выбрать блок-хаус?
  • В Пскове началось историческое ориентирование
  • Изучение истории Псковского края в послереволюционный период
  • Рыбное хозяйство Псковской губернии.