После развала российской армии в конце 1917- начале 1918 года тысячи офицеров вернулись по домам, в свои семьи. Кадровые военные, обладавшие большим фронтовым опытом и армейской выучкой, оказались очень уязвимы в мирной жизни, тем более в период экономического спада и всеобщей разру­хи. Лишенные всякого вида пенсий, они пристраивались где кто мог, шли учи­телями в школы, делопроизводителями в учреждения, брались за извоз, торго­вали пирожками, нанимались в артели — только бы самим прожить и прокормить семью. Но не житейские тяготы были главной бедой для офицеров. Все офи­церские чины старой армии, оказавшиеся на советской территории, были по­ставлены новой властью под жесткий политический контроль.
Для этой цели была разработана целая система регистрации офицеров, как, впрочем, и для других «нетрудовых» слоев населения. Как тут не вспомнить ленинское: социализм — это учет! Вот что предписывал циркуляр администра­тивного Управления Ярославского военного округа, текст которого Псковcкий уездный комиссариат разослал по волостным комиссариатам летом 1918 года: «Принять на учет всех проживающих в районе волости бывших офицеров и чиновников военного класса независимо от занимаемой должности и возрас­та, включая и отставных».
Согласно распоряжению властей каждый офицер должен был регулярно яв­ляться на регистрацию в уездные военкоматы и быть готовым к призыву на службу в Красную Армию. Порядок принятия на учет был таков. Явившемуся в комиссариат офицеру выдавалась на руки учетная карточка в двух экземпля­рах, которую он тут же должен был собственноручно заполнить. При этом ра­ботникам военкомата предписывалось обращать серьезное внимание на то, чтобы «были даны исчерпывающие ответы по всем вопросам». Получив об­ратно заполненные карточки, комиссариат выдавал офицеру регистрационное удостоверение, которое имело вид подшитой тетради: корешок ее оставался в комиссариате, а талон со штампом «бывший офицер» выдавался на руки. На ко­решке удостоверения делалась расписка рукою офицера, что без разрешения волостного комитета по военным делам он не покинет свое жительство. Затем фамилии всех зарегистрированных заносились в списки в алфавитном порядке и в соответствующие графы. После этого комиссариат снимал одну копию для себя, а подлинник препровождал в учетный отдел уездного военкомата. Пре­дусматривался и порядок снятия с учета, который тоже заверялся подписями и печатью, причем о причинах убытия и месте убытия волостной комиссариат немедленно сообщал в уездный комиссариат, а также по тому адресу, где наме­ревался жить зареги­стрированный.
Принято думать, что регистрация быв­ших офицеров была организована с той целью, чтобы пре­дотвратить их пере­ход на службу в белые армии. Однако то, что офицеры были под подозрением у новой власти задолго до образования Севе­ро-Западной да и других белых армий, говорит документ, помеченный 17 мар­та 1918 года. Гу­бернский военком Сергеев разослал уез-
дным военкомам телеграмму следующего содержания: «Предписываем немед­ленно взять на учет подписку о невыезде из городов. Если будут без документов советской власти, немедленно задерживать и препровождать в чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией. За неисполнение этого приказа быв­шие офицеры будут подвергаться суду военного времени».
Все регистрируемые большевистской властью офицеры и военные чиновники делились на девять категорий — в соответствии с их военными званиями, должнос­тями, чинами, военным образованием. Первую категорию составляли бывшие офи­церы генштаба. Вторую — бывшие командиры частей, соединений. Третью — офице­ры с высшим военным образованием. Четвертую — окончившие специальные во­енные училища мирного времени. Пятую — окончившие пехотные и кавалерийские училища мирного времени. Шестую — юнкерские училища мирного времени. Седь­мую — окончившие ускоренные курсы специальных военных училищ. Восьмую -окончившие ускоренные курсы пехотных и кавалерийских военных училищ. В де­вятую, то есть последнюю категорию, заносились все прочие.
Разумеется, списки офицеров первой категории были самые малочисленные. Лиц генерального штаба в уездах Псковской губернии (из тех, которые не были заняты немцами) не оказалось, а на должностях при штабе Псковской дивизии были отмечены всего четверо, включая генерал-майора В.А.Ольдероге, кото­рый служил в Красной Армии на высоких должностях от командира стрелковой дивизии до командующего фронтом. По третьей категории был взят на учет в декабре 1918 года известный исследователь древностей Пскова — генерал-лейте­нант в отставке Н.Ф.Окулич-Казарин. В четвертую категорию тогда же попал полковник В.А.Хелстовский, который потом, летом 1919 года, служил началь­ником снабжения 12 корпуса Северо-Западной армии. Самым многочисленным по Псковскому уезду оказался список офицеров седьмой категории — 205 чело­век. Составленный в декабре 1919 года, он включал в себя немало известных фамилий. Педагог-математик, впоследствии офицер СЗА, подпоручик А. А. Гес­се, будущий помощник инспектора артиллерии Псковского добровольческого корпуса, подпоручик O.K. Заштовт, тогда еще служивший в ЧК прапорщик Н.Ю.Виллек, будущий театральный деятель, основатель Русского театра в Реве­ле, зауряд-прапорщик А.В.Проников. Числился в этом обширном списке и буду­щий народный учитель, прапорщик Н.Н.Колиберский. А под номером 143 значил­ся организатор коммунистической молодежи Пскова, поручик Л .М.Поземский.
Новой властью были предусмотрены меры наказания для офицеров. Так, согласно пункту 3 постановления Псковского губвоенкомата № 564 от 13 сен­тября 1920 г. все уклоняющиеся от призыва или скрывшие свое прежнее воин­ское звание считались дезертирами и к ним, а так же к их семьям, должны быть применены самые суровые меры по законам военного времени. А пункт 4 это­го же постановления ответственность за несвоевременную явку призываемых на службу возлагал на районную милицию, домовые комитеты, а так же на глав семейств, к которым принадлежали призываемые. Кроме того, с целью конт­роля за настроением офицеров, местные военкоматы периодически проводили
среди них различные опросы и анкетирование: отношение к советской власти, марксистской идеологии, диктатуре пролетариата и т.п.
Из тех, кто добровольно явился на регистрацию, многие затем были арес­тованы, привлечены к революционному суду. Иные из них были расстреляны. По подозрению в участии в Белом движении был арестован инвалид, капитан Г.И.Идель. Был привлечен к суду и только чудом избежал расстрела давно ос­вобожденный от строевой службы по болезни полковник А.В.Крыжановский. Едва не поплатился жизнью в застенках ЧК герой Первой мировой войны, вер­нувшийся с фронта тяжело больным человеком, полковник B.C. Ротман. Умер в тюрьме во время следствия, бывший командир батальона 94-го Енисейского полка, участник мировой войны, полковник В. А.Бранденбург. В качестве залож­ника был расстрелян в Пскове бывший гласный Порховского уездного собра­ния, капитан Б.К.Квашнин-Самарин. При этом русские офицеры беспощадно карались за любые попытки уклониться от регистрации. В случае же перехода офицеров на сторону белой армии заложниками становились их семьи.


Страницы: 1 2

Опубликовано 21 Сентябрь 2010 в рубрике На рубежах России

Если Вам интересна эта тема - дополнительный материал Вы найдете в статьях:
  • ЧЕРТЕЖНИК ИЗ ПЕЧОРСКОЙ УПРАВЫ (Г.П.Захаров)
  • В ГОДЫ ИНОСТРАННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ
  • ОДИССЕЯ БУХГАЛТЕРА ТУЛЬБОВИЧА


  • Новое на сайте:

  • Рекомендации по выбору стиральной машины автомат и продлению ее срока службы
  • Как выбрать блок-хаус?
  • В Пскове началось историческое ориентирование
  • Изучение истории Псковского края в послереволюционный период
  • Рыбное хозяйство Псковской губернии.