К 1801 г. в Псковском военно-сиротском отделении, по дошедшему до нас отчёту командира гарнизонного батальона полковника Батурина, состояло 170 учеников в возрасте от 7 до 15 лет, которые делились на три класса. Все они посещали занятия по «Закону Божьему, российскому чтению, письму и арифметике, сколько нужно для делания обыкновенных выкладок»7. Организована учёба была следующим образом: в понедельник, вторник, четверг и пятницу до обеда дети, умевшие читать, занимались арифметикой, а неграмотные штудировали азбуку, Часослов и Псалтирь. После обеда первые учились письму, вторые — чтению и счёту. В среду до обеда все воспитанники повторяли пройденное, или, как говорили в то время, «читали зады», а после обеда отдыхали. В субботу — слушали Воинский артикул. Определённое время отводилось также на строевые занятия и на работу в мастер­ских. Экзамены проводились один раз в год, в августе, командиром гарнизонного батальона. За малейшие проступки и плохую учёбу детей безжалостно секли розгами и сажали в карцер.
Располагалось Псковское военно-сиротское отделение в так называемом «Генерал-губернаторском Доме» на Великой улице. Здание, впрочем, плохо соответствовало своему назна­чению. Дело в том, что изданное в 1798 г. «Генеральное наставление, касающееся гарнизонных батальонов», оговари­вало возможность не строить для каждой школы новое
помещение (денег на это в казне всё равно не было), но «…ежели есть какое казённое и ни к чему нужнейшему не потребное каменное строение, то истребовать оное от городу и починкой исправить…». Псковские власти пошли по пути наименьшего сопротивления. Они отвели школе дом, который действительно был «ни к чему нужнейшему не потребен» по одной-единственнойпричине —крайней ветхости. Ужев 1801 г. полковник Батурин жаловался, что «во многих комнатах от течи грозят падением потолки, крыша досчатая сгнила, а местами провалилась. Окна и печи в весьма худом состоя­нии»8.
В 1803 г. император Александр I приказал назначить для руководства каждым военно-сиротским отделением смотри­теля из числа гарнизонных офицеров. В 1818 г. в Пскове эту должность занял штабс-капитан Алексей Григорьевич Лука­шевич, человек весьма энергичный и деятельный. Он начинал службу подпрапорщиком 3-го Морского полка, в 1812 г. был произведён в прапорщики, в 1817 г. —в поручики, в 1818 г. — в штабс-капитаны. Лукашевич участвовал в Заграничном походе русской армии 1815 г., а в отделении служил до 1829 г., после чего перешёл в Псковскую казённую палату, на долж­ность дворянского заседателя. Стоит также упомянуть, что его сын, Николай Алексеевич, стал помощником старшего хранителя Эрмитажа и главным гардеробмейстером Импера­торских театров Петербурга.
Возглавив военно-сиротское отделение, А. Г. Лукашевич стал буквально засыпать начальство просьбами о предостав­лении лучшего помещения. Наконец губернские власти соста­вили смету расходов на ремонт Генерал-губернаторского Дома. Однако, выяснив, что работы обойдутся недёшево, они направили в Министерство внутренних дел запрос о том, на чей счёт должна производиться реконструкция. После не­скольких лет волокиты пришёл ответ, что приводить дом в порядок должны те, кто его отводил, то есть сами губернские власти. Круг замкнулся, и отчаявшиеся уклониться от ремон­та чиновники приказали архитектору составить смету по­скромнее.
Неизвестно, сколько ещё пришлось бы воспитанникам и педагогам ждать хороших помещений, но тут на помощь пришёл генерал-губернатор Курляндии, Лифляндии и Эст-ляндии маркиз Ф. О. Паулуччи, под властью которого находился в то время Псков. По отзывам современников, этот вельможа отличался несомненными административными та­лантами и тонким, даже изощрённым, умом. Проблему Псков­ского военно-сиротского отделения он, во всяком случае, разрешил весьма остроумно. Видя, что губернские власти не хотят заниматься учреждением из военного ведомства, он приказал им разместить в «аварийном» здании их же собствен­ные Присутственные места, адом, в котором прежде находи­лись архив и суд Присутственных мест, очистить под военно-сиротское отделение. Таким образом, в апреле 1824 г. учащи­еся получили двухэтажную каменную постройку, ставшую ядром здания, известного ныне псковичам как Дом Советов.
Пока шла борьба за здание, само учебное заведение претерпело целый ряд реорганизаций. В 1805 г., по указу Александра I, воспитанники всех военно-сиротских отделе­ний стали именоваться кантонистами (от немецкого «Kanton» — военный округ). Три года спустя было отменено положение 1798 г. о возможности обучать солдатских детей младше 18 лет дома9. Жизнь показала, что родственники, как правило, не могли дать юношам хорошую подготовку, но всё же старались удержать их рядом с собой, не желая терять рабочие руки. Теперь в семьях могли оставаться только мальчики младше 12 лет, а всем прочим надлежало посещать школы. В 1814 г. вышел указ о зачислении в отделения сыновей, «прижитых дочерьми солдат до замужества», и малолетних бродяг10. Год спустя Сенат предписал произвести во всех губерниях «строжайший разбор» всех солдатских детей и тех, кто достиг 18 лет, немедленно направить на службу. Местные власти взялись за дело столь рьяно, что «в строй» попало множество лиц, обладавших льготами, а это, в свою очередь, привело к настоящему шквалу жалоб и разбирательств.
Однако самое крупное потрясение военно-сиротские отде­ления пережили в 1817 г., когда Александр I приказал приравнять к солдатским детям-кантонистам детей военных поселян, являвшихся весьма своеобразной частью русской армии. Следует вспомнить, что создание военных поселений было продиктовано стремлением сократить расходы на ар­мию, не снижая её боеспособности. Отдельные воинские части (сначала — батальоны, потом — полки) размещались в деревнях, причём крестьянам вменялось в обязанность кор­мить солдат, а солдатам — помогать крестьянам в сельскохо­зяйственных работах. И земледельцы, и воины подчинялись строгой армейской дисциплине, а вся их жизнь строго регла­ментировалась. В поселениях возводились типовые дома, на полевые работы ходили, как научение, строем, за проступки наказывали по-военному сурово. Подобные порядки создали военным поселениям очень мрачную репутацию, в них часто вспыхивали мятежи, но правительство не желало отказаться от избранного курса.
В 1821 г. все военно-поселенческие части были сведены в Отдельный корпус, который возглавил любимец императора граф А. А. Аракчеев. О личности этого человека современники высказывали очень противоречивые суждения. А. С. Пушкин в своей эпиграмме назвал его «всей России притеснителем» и «грошевым солдатом». Гвардейский офицер Н. А. Саблуков писал, что Аракчеев был «жестокий и суровый человек», но при этом «имел организаторский талант, и во всякое дело вносил строгий метод»11. Сходную оценку даёт сенатор, генерал-лейтенант А. И. Михайловский-Данилевский: «Тру­долюбие его (Аракчеева. — А. М.) было беспримерное, он не знал усталости, и, отказываясь от удовольствий света и его рассеянностей, он исключительно жил для службы, чего и от подчинённых своих требовал…»12. Вероятно, именно испол­нительность и работоспособность привлекли в Аракчееве Александра I, и граф вполне оправдал надежды государя. При
организации военных поселений он действовал крайне энер­гично, лично вникал во все подробности жизни поселян, не исключая и школ кантонистов.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Опубликовано 21 Сентябрь 2010 в рубрике Обаяние мундира

Если Вам интересна эта тема - дополнительный материал Вы найдете в статьях:
  • Псковский кадетский корпус
  • Заключение
  • СТРОИТЕЛЬСТВО ПСКОВО-РИЖСКОЙ ДОРОГИ


  • Новое на сайте:

  • Рекомендации по выбору стиральной машины автомат и продлению ее срока службы
  • Как выбрать блок-хаус?
  • В Пскове началось историческое ориентирование
  • Изучение истории Псковского края в послереволюционный период
  • Рыбное хозяйство Псковской губернии.