К обыкновенным взысканиям относились: устный выго­вор, постановка на штраф, высылка из класса, ограничение в пище (лишение одного или нескольких блюд), сокращение срока отпуска или полное его запрещение, кратковременный арест на срок, не превышающий 12 часов. Особенное наказа­ние могло заключаться в более продолжительном аресте, лишении погон, временном отделении от товарищей, сниже­нии балла по поведению и, наконец, исключении виновного из корпуса. При этом увольнение кадета могло быть произведено только после обсуждения вопроса на заседании Педагогичес­кого комитета корпуса.
Особое место занимало телесное наказание (сечение роз­гами). «Инструкция по воспитательной части» разрешала его, но только как «крайнюю исправительную меру», применяе­мую в «исключительных случаях и только по решению
200  Пскович. 1916. № 17. С. 1.
201  Инструкция по воспитательной части для кадетских корпусов. СПб., 1905. С. 38.
Педагогического комитета»202. В Псковском корпусе, по данным 1881—1892 гг., телесное наказание применялось два-три раза в год и действительно было вызвано чрезвычайными обстоятельствами. Так, в январе 1891 г. кадет 2-й роты Владимир Розенмейер пытался пронести в корпус сало и наливку, чтобы угостить своих друзей, Черепанова и Келчев-ского, но был пойман. Воспитатель Ф. А. Ушаков потребовал наказать виновного розгами, заявив на заседании Педагоги­ческого комитета: «Мера эта необходима не для исправления Розенмейера, а для удержания всей роты от повторения подобных проступков. На самого Розенмейера эта мера, по всему вероятию, подействует дурно, но зато можно ожидать, что она хорошо подействует на роту…»203. В ответ члены комитета возразили, что «наказание должно вытекать из проступка»204. После довольно жаркой дискуссии комитет постановил не наказывать Розенмейера розгами и ограничить­ся арестом. В заключение стоит заметить, что Владимир Розенмейер, выйдя в 1894 г. из корпуса, окончил весьма престижное Константиновское артиллерийское училище и в 1902 г. Михайловскую артиллерийскую академию, с успехом служил в различных артиллерийских частях.
Исключение из корпуса применялось крайне редко. При­чина этого была всё в том же плохом материальном положении офицерства. Анонимный автор писал в 1905 г. на страницах «Педагогического сборника»: «В гимназиях, реальных учи­лищах и других училищах исключение из заведения достига­ется довольно просто. Педагогический совет постановляет решение, и оно немедленно приводится в исполнение с донесением попечителю округа. Исключённые мальчики тот­час же обращаются к обычному занятию той среды, из коей они происходят. Родители-ремесленники пристраивают маль­чика к ремеслу, купец посылает его в лавку, в земледельчес­ком быту тоже находится для него работа, местное дворян­ство имеет средства отправить его в другое учебное заведение, даже мелкий чиновник скорее найдёт возможность пристро­ить куда-либо мальчика. Совсем в иных условиях находятся
™ Там же. С. 47.
203  ГАПО. Ф. Псковского кадетского корпуса. Оп. 1. Д. 75. Л. 375.
204  Там же.
дети, воспитывающиеся в кадетских корпусах. Их дальней­шая участь бывает самая печальная. Родителям трудно, часто невозможно бывает куда-либо пристроить изгнанника. Ни ремесленником, ни прислугой не позволяют ему сделаться известные традиции и социальное положение родителей, а средств дать более подходящий исход нет. Положение поис­тине трагическое»205.
Правда, в 1880—90-е годы в стране существовали два заведения, специально предназначенных для кадет, «нужда­ющихся в исправлении»: Ярославская и Вольская военные школы. Но они не могли вместить всех воспитанников, которых начальство считало нужным изгнать из «родных» корпусов. На рубеже XIX—XX столетий эти заведения были реорганизованы в обычные кадетские корпуса и педагоги оказались в просто безвыходной ситуации. Зачастую они были вынуждены оставлять в корпусе заведомого бездельника или нарушителя дисциплины, если таковой происходил из очень бедной семьи. Ещё чаще «безнадёжных» переводили в другой корпус в надежде, что их исправит новая обстановка206.
Следует также иметь в виду, что попытки заведения избавиться от того или иного кадета обычно вызывали отчаянное сопротивление родителей. «Родители хорошо по­нимают, — писал офицер-воспитатель одного из столичных корпусов В. А. Правиков, — что удалось определить сына в корпус, так и держись за него зубами»207. В архиве Псковского кадетского корпуса сохранилось множество жалобных и гневных писем родственников кадет, которых всё же приго­ворили к исключению.
205  Праздные мысли старого педагога // Педагогический сборник. 1905. № И. С. 456.
206  Так, в 1901 г. Педагогический комитет Псковского кадетского корпуса обсуждал вопрос о переводе в другой корпус кадета 2-го класса В. Чурилова, отличавшегося «неуспехами и дурным поведением». При этом офицер-воспи­татель мальчика утверждал, что «перевод его в другой корпус, а следовательно и в новую среду товарищей, мог бы отрезвляющим образом подействовать на него  и при  новой  обстановке заставить его  обратить внимание  на своё поведение и на учение» (РГВИА. Ф. 672. Оп. 1. Д. 147. Л. 46).
207  Правиков В. А. Без названия // Педагогический сборник. 1903. № 3. С. 278.
В качестве поощрений применялись похвала, благодар­ственное письмо родителям, награждение книгами и иными подарками, присвоение званий вице-фельдфебеля и вице-унтер-офицера и др. При этом необходимым условием поощ­рения считалась отличная учёба. За недостаток прилежания, напротив, наказывали, как за дисциплинарный проступок.
По составу предметов кадетские корпуса, как и военные гимназии, были общеобразовательными заведениями. Пер­вые годы своего существования они даже пользовались военно-гимназической программой. Однако в октябре 1<385 г. в Петербурге была создана комиссия под председательством генерал-лейтенанта Ф. И. Симашко, целью которой объявля­лось «изыскание мер к устранению обременения учащихся непосильной работой в ущерб их физическому развитию,»208. Разработанный проект программы был разослан директорам всех корпусов, а затем, вместе с поступившими отзывами, рассматривался Педагогическим комитетом Главного управ­ления военно-учебных заведений. Согласно его решению новые программы предусматривали сокращение продолжи­тельности урока с одного часа до пятидесяти минут, придание курсу 7-го класса повторительного характера, установление по каждому предмету единого учебника. 7 мая 1889 г. «новые программы были утверждены военным министром П. С. Ван-новским.
Сокращение уроков, как и указывал Педагогический Комитет Управления, предполагало изъятие из программ многих материалов. Более прочих пострадала словесность, из курса которой был полностью исключён и передан в воейные училища раздел, посвященный истории отечественной лите­ратуры. Хотя Закон Божий и признавался ведущим предме­том, из него также исключили целый раздел — историю русской православной церкви.
Несмотря на то что уроки стали короче, составители новой программы сочли необходимым уменьшить их количество по естествознанию и рисованию. Количество уроков, отведён­ных на изучение немецкого языка, наоборот, увеличилось. Одобряя введение новых программ, П. С. Ванновскийяиеал:
208 Приказ по военно-учебиым заведениям М° 40 от 27 мая 1S89 г. // Педагогический сборник. 1889. № 7. С. 45.
«Надо всецело тщиться не обременять детей и юношей массой сведений, а давать им твёрдые основы и главные положе­ния»209. Впрочем, как видно из приведённой ниже таблицы, в дальнейшем программы менялись ещё неоднократно.
209 Приказ по военно-учебным заведениям   № 40 от 27 мая 1889 г. // Педагогический сборник. 1889. № 7. С. 73.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Опубликовано 21 Сентябрь 2010 в рубрике Обаяние мундира

Если Вам интересна эта тема - дополнительный материал Вы найдете в статьях:
  • Заключение
  • Последние годы Псковского кадетского корпуса
  • Псковский край — жемчужина России!


  • Новое на сайте:

  • Рекомендации по выбору стиральной машины автомат и продлению ее срока службы
  • Как выбрать блок-хаус?
  • В Пскове началось историческое ориентирование
  • Изучение истории Псковского края в послереволюционный период
  • Рыбное хозяйство Псковской губернии.