(Н.Ю. Виллек)
Сегодня «белые», а завтра «красные» -Они бесцветные по существу.
Игорь Северянин
Профессор Преображенский из булгаковской повести был совершенно прав, когда утверждал, что разруха в головах у людей порождает разруху в общест­ве. В тоже время вполне определенно можно сказать и об обратной связи, то есть, когда разруха в обществе порождает полную сумятицу в сознании людей, ведет к размыванию нравственных понятий, принципов. Это очень характерно для смутных времен, периодов социального распада и крушения обществен­ных устоев.
В этом смысле показательна судьба псковича Николая Виллека, который оказался в самой гуще событий Гражданской войны на Северо-Западе. (ГАПО, Р-626, оп. 3, д. 433)
Рассказ можно начать с вечера 10 ноября 1918 г., когда некий Березский сообщил в контрразведку штаба недавно образованной Северной армии о том, что из-за демаркационной линии в Псков к своим родителям прибыл чекист Николай Виллек. Белые, не мешкая и прихватив с собою осведомителя, отпра­вились на Запсковье по указанному адресу (Продольная, 27), однако хозяин квартиры, бывший мировой судья Юлий Иванович Виллек, долгое время не хотел впускать контрразведчиков. Как значилось в составленном потом прото­коле обыска, он нанес им «оскорбление при исполнении служебных обязаннос­тей» тем, что обозвал их грабителями-красноармейцами, а самого Березского «сукиным сыном». К тому же в инцидент вмешались квартировавшие в этом же доме немецкие офицеры, так что прошло немало времени, прежде чем Нико­лай Виллек, сын хозяина квартиры, был задержан.
Вечером того же дня помощник начальника контрразведывательного бюро штаба Северной армии С.А.Иропольский снял первые показания с арестован­ного. Николай Юльевич Виллек, 23-х лет, православный, грамотный, показал следующее. До 1915 года служил в городском банке, затем был призван на
I военную службу, где состоял «чинов­ником военного времени». Демобили­зовавшись из армии в конце 1917 г., он поступил на службу начальником рай­она псковской уездной милиции, но в марте, уже при немцах, был уволен в связи с сокращением штатов. К тому времени без места оказался и его отец, мировой судья, средств для пропита­ния не было, и Н. Виллек вынужден был обратиться за помощью к другу дет­ства Василию Титову, который служил у красных в Торошинском Совете. Про-текция помогла Виллеку устроиться членом Торошинской уголовно-след­ственной комиссии, а потом в местную ЧК Там он и прослужил до настояще-| го времени.
Рассказывая о службе в уездной [ милиции, Виллек попутно пояснил, ка­кие взаимоотношения сложились у них с немцами. Когда германские войска неожиданно захватили Псков в февра­ле 1918-го, всей милиции было пред­ложено оставаться на своих местах. I Городская милиция согласилась про­должать работу, но уездные милиционеры послали делегацию в Петроград к военному комиссару Петроградской коммуны Позерну, чтобы он разрешил им переехать всем составом на не оккупированную немцами территорию и про­должать там службу. Положительного ответа они не получили, однако немцы все равно разогнали уездную милицию за то, что она отказалась «от ловли» боль­шевиков, которым каким-то образом удалось вывезти «ценности» из Псковско­го банка. Начальник милиции Спирин был посажен немцами в тюрьму, а осталь­ные милиционеры разбежались, скрывшись кто куда мог.
На вопрос следователя, что же все-таки привело его в занятый белыми и гер­манскими войсками Псков, Виллек ответил, что с того времени, как ему стало известно о формировании Северной армии, он «задался целью» покинуть Торо-шино и перейти на сторону белых. Правда, долгое время этого сделать ему не удавалось, поскольку переход границы разрешался только по пропускам, а полу­чить ему такой пропуск у Председателя Торошинской ЧК возможности не было. Помог случай. Однажды утром, когда Виллек уже сдал свое дежурство по канцелярии, туда прибыл заведующий комендантской частью Егерман и меж­ду прочим сообщил, что ему нужен красноармеец для сопровождения за по-
граничную заставу до деревни Шеврово двух таможенных чиновников, по ка­кой-то причине высылаемых за пределы Псковской губернии.
Виллек тут же предложил свои услуги, мотивируя это тем, что он хотел заодно прикупить в деревне кое-какие продукты — в Торошино ничего кроме мяса и сладостей не завозили. Егерман не возражал, и Виллек, получив необхо­димые пропуска, повел этих чиновников к границе.
В деревне Шеврово Виллек передал чиновников пограничникам и дальше по­шел один. Впереди красноармейских постов уже не было, если не считать двух переодетых чекистов, которые в Черняковицах посматривали за всеми подозри­тельными лицами. Чтобы не привлекать их внимание, Виллек купил у сидевших у дороги торговок фунт масла и несколько яблок, зашел в железнодорожную будку, затем, переждав там немного, спустился на противоположную сторону насыпи и под откосом пошел по направлению к Пскову. Миновав Любятовскую заставу и дойдя до станции Березки, он, уже не скрываясь, нанял там извозчика и покатил через весь город по Сергиевской и Великолуцкой к себе домой.
Дома Виллек был около пяти часов вечера. Немного выпив с отцом по случаю встречи, он забежал на полчаса к своему знакомому Данилову, живше­му неподалеку, а вернувшись, завалился спать, чтобы на другой день пораньше отправиться записываться в белую Северную армию. Но уже в одиннадцать вечера в дверь постучали…
На допросе Николай Виллек подробно рассказал белым контрразведчикам о той обстановке, которая сложилась у большевиков в приграничной полосе. В Торошино, по его словам, все комиссары во главе с командиром Псковского боевого участка Я.Фабрициусом перебрались из квартир в поезд, чтобы в лю­бой момент быть готовыми бежать, поскольку пошли слухи, что ожидается наступление Северной армии и германских войск, как только в Псков прибудут с юга казаки. По словам Виллека, «комиссары признают настоящий момент очень трагическим и надеются только на мировую революцию». Очень угне­тающе подействовал на них переход на сторону белых Особого конного полка Булак-Балаховича, в чем большевики винили командира 1-го эскадрона этого полка «есаула Пермикина», который якобы, под видом наступления на Псков, заманил своего командира к белым.
О настроениях красноармейцев и уровне их дисциплины Виллек предлагал судить по такому эпизоду. Всего за несколько дней до перехода им границы, красные пограничники задержали «партизана» из отряда Балаховича по фами­лии Якобсон, который направлялся из Пскова в Струги с текстом воззвания ко всем оставшимся бойцам конного полка переходить к своему «батьке», на сто­рону Северной армии. Приговорили лазутчика к расстрелу. Команда красноар­мейцев, вызванная для приведения приговора в исполнение, прежде чем ис­полнить приказ, потребовала зачитать им показания Якобсона. К тому же, ко­гда красноармейцы вели приговоренного на расстрел, по ним из лесу было сде­лано несколько выстрелов, однако разыскивать стрелявшего красноармейцы, несмотря на требования их командира, категорически отказались.
Не менее характерным показался Виллеку и такой эпизод. 7 ноября 1918 г. в Торошино по случаю первой годовщины Октябрьской революции проходил митинг, на который собрались около двухсот гражданских лиц и человек пять­десят красноармейцев. Часть из них заняла место на старом деревянном мос­тике. Во время выступления Я.Фабрициуса мостик не выдержал тяжести лю­дей и с треском рухнул на землю. Красноармейцы, решив, что это взорвалась бомба, тут же разбежались по ближнему лесу, открыв при этом беспорядоч­ную стрельбу. Когда же они снова собрались на митинг, то некоторые из них оказались без фуражек и даже без винтовок — потеряли в лесу.


Страницы: 1 2 3

Опубликовано 20 Сентябрь 2010 в рубрике На рубежах России

Если Вам интересна эта тема - дополнительный материал Вы найдете в статьях:
  • Офицеры
  • «ЛИЧНЫЙ ШОФЕР БАЛАХОВИЧА»
  • Русский Байярд (Шильдеры)


  • Новое на сайте:

  • Рекомендации по выбору стиральной машины автомат и продлению ее срока службы
  • Как выбрать блок-хаус?
  • В Пскове началось историческое ориентирование
  • Изучение истории Псковского края в послереволюционный период
  • Рыбное хозяйство Псковской губернии.