XVI век в истории Русского государства был бурным. К Москве присоединялись новые и новые территории. Для больших пространств нужно было надежное сооб­щение. Московское правительство большое значение придавало ямской скорой гоньбе. Для этого на дорогах устраивались «ямы» — специальные станции с лошадь­ми и ямщиками. Крупный ям был основан в Опоках, на самой оживленной в государстве дороге Москва — Нов­город— Псков — Рига. Опоки были центром погоста, в который входили когда-то такие современные дновские деревни, как Юрково, Тресно, Нива, Костыжицы и дру­гие. Обычно ямам выделялись земли, лесные угодья и податные деревни. Крестьяне податных деревень к ям­ской гоньбе никакого отношения не имели, но снабжали ямщиков хлебом, овсом и сеном.
Оживленная дорога играла большую роль в жизни прилегающих к ней территорий. Во время Ливонской войны по ней 25 лет двигались войска Ивана Грозного, и крестьяне были вынуждены их кормить, выполнять гужевую повинность, отрывать себя от работы в горячее время. В связи с войной увеличились государственные подати. Если прибавить к этому усиливающийся поме­щичий гнет, то станет ясно, насколько тяжела была жизнь крестьянина. Целые деревни мерли от голода и эпидемий, бежали от помещиков на Дон и на Урал. Де­ревенские улицы зарастали мелколесьем.
Новгородские Писцовые книги Шелонской пятины 1576 года перечисляют пустые деревни Смолинского по­госта, прилегавшие к Дно: Чертены, Гривы, Скугры, Лишки, Тимошкино, Верхуручей, Ручей, Линец, Коното-пицы, Хвощ и другие. Позже большинство деревень вновь были заселены, но на память о некоторых оста­лись лишь названия урочищ — Лишки, Линец, Коното-пицы…
В описи Дно  1576 rbsa перечислено 33 двора —из них 14 крестьянских и 11 ремесленников. В это время село принадлежало крупному помещику, владевшему де­сятками деревень, родственнику первого царского оп­ричника Малюты Скуратова Афанасию Васильевичу Вельскому. По-видимому, Дно и многие близлежащие деревни попали в опричнину — особое владение царя и его телохранителей-опричников. Случилось это скорее всего после разгрома Новгорода в 1570 году, когда отряды всадников с собачьими головами у седел огнем и мечом уничтожили «измену» на Северо-Западе госу­дарства. Вероятно, в немилость попал и прежний владе­лец Дно князь Михайло Засекин.
Новый, семнадцатый век застал северо-западные ок­раины Русского государства в разоренном состоянии. Со времен Ливонской войны едва миновала четверть столетия, и пустошей было в несколько раз больше, чем сел и деревень. Правительство успело принять новые законы: был отменен Юрьев день — единственный день в году, когда крестьянин мог уйти от одного помещика к другому. К тому же был введен пятилетний срок сыска беглых крепостных крестьян. Это вызвало силь­ное недовольство, начались крестьянские волнения, вспыхнуло восстание Ивана Болотникова.
По дороге на Москву мимо запустевших дновских деревень прошло войско псковских стрельцов — оборо­нять белокаменную. Обратно по этой же дороге под сильной охраной в Псков «на жительство» провели 400 пленных болотниковцев.
В начале XVII века, воспользовавшись вторжением поляков, шведы захватили Новгородскую землю. В 1611 году вместе с другими новгородскими пригородами пал и Порхов. Порховское «окологородье», в том числе и восточные волости, оказались под властью врага. На­селение было обложено многочисленными налогами в пользу    шведского    государства    и     землевладельцев.
Тяжелы были гужевые повинности и содержание рас­квартированных в крае войск.
Благодаря героической обороне Пскова в 1615 году от войск шведского короля Густава Адольфа Россия смогла заключить со Швецией Столбовский договор на более или менее приемлемых условиях. Шведы покидали русские земли, разоряя города и деревни. Порховская крепость оказалась разграбленной, вся округа оконча­тельно обнищала.
В руках Швеции осталась Ижорская земля, которой исстари владела Новгородская феодальная республика. Коренные жители — карелы и русские — были обложе­ны налогами, их насильно обращали в католическую веру, заставляли служить в шведском войске. Это при­вело к тому, что около 50 тысяч карелов ушли с родной земли. Они селились в русских деревнях, строили свои. Какое-то количество карелов перелилось и в восточной части Порховского уезда. По-видимому, несколько семей осели в деревне Щилинка, так как деревню и сейчас называют Карельокой. В течение веков переселенцы ус­ваивали русский язык, обычаи, одежду.
В конце XVII — начале XVIII века дорога Москва — Новгород — Псков еще имела ‘большое торговое и воен­но-стратегическое значение. По ней шли в Прибалтику войска Петра I, чтобы окончательно утвердиться на бе­регах Балтийского моря. Еще не закончилась война со шведами, а на Неве уже шло строительство Санкт-Пе­тербурга. Оно всей тяжестью легло на плечи русских крестьян, особенно крестьянского люда близлежащих территорий. К берегам Невы с топорами и пилами, не­редко закованные в цепи (чтобы не сбежали в пути) шли тысячи строителей. Каждого десятого мужика по­сылали туда и дновские деревни.
В 1712 году Петербург был объявлен столицей, и хо­зяйственно-административное   тяготение    близлежащих
территорий резко изменилось. Большое значение в пер­вой половине века приобрела дорога, идущая через Порхов на север. Она проходила недалеко от границ ны­нешнего Дновского района, и крестьяне села Дно и ок­ружающих деревень везли припасы для своих господ, которые жили в Петербурге. Тянулись помещичьи обо­зы. Шагали караваны гусей, «обутых в лапти» из песка и смолы, которых по барокой прихоти гнали за 300 верст к госпедскому столу. По этой же дороге торопились в новый торговый порт купцы — везли на продажу лен, пеньку, канаты, воск и многое другое.
На протяжении почти всего XVIII века в админист­ративном отношении Порховский уезд подчинялся Нов­городу. Однако в 1777 году он вошел в состав Псковско­го наместничества.
К тому времени Дно стало одним из довольно круп­ных селений на востоке уезда. Село давно переросло Смолино, некогда бывшее центром погоста и волости, и само стало волостным центром.
В округе появились имения новых крупных помещи­ков. Правительство Екатерины II щедро раздавало го­сударственные и церковные земли дворянам. Самым крупным помещиком в Порховском уезде стал граф Апраксин. Ему принадлежали и многие деревни на во­стоке уезда.
И помещичье, и крестьянское хозяйство велось самым примитивным образом. Поле обрабатывалось деревян­ной сохой да бороной из еловых плах с сучьями. Поме­щики брали с крестьян оброк, заставляли работать на барщине. Порки, издевательства над крепостными были в порядке вещей. Крестьянин полностью зависел от по­мещика. Однако далеко не всегда, лишенный всяческих прав, он сносил издевательства.
В 1777 году крепостные графа Апраксина в Порхов­ском уезде подняли восстание, в котором приняли участие около 3000 человек. У дворян еще была свежа 8 памяти крестьянская война под водительством Пуга­чева, и начальство послало в имение Апраксина войска. Однако военной команде подавить восстание не удалось, оно распространилось на соседнюю вотчину. Напуганная недавней пугачевской войной, Екатерина II, которой бы­ло доложено о восстании, не решилась на кровавую рас­праву, да и злоупотребления Апраксина своей властью были так велики, что царица приказала учредить над его имениями опеку.


Страницы: 1 2 3 4

Опубликовано 22 Сентябрь 2010 в рубрике Город Дно

Если Вам интересна эта тема - дополнительный материал Вы найдете в статьях:
  • XVIII век Пскова
  • КУДЕВЕРЩИНА. БЕЖАНИЦЫ
  • ЗАПЛЮСЬЕ


  • Новое на сайте:

  • Крем Сустарад: для суставов он станет как целебное зелье
  • Калькутта красочная
  • Сочиняшка: сайт где есть всё для любителей литературы и не только
  • Девушки по вызову: почему не стоит пользоваться их услугами?
  • Троицкий собор во Пскове