Что же касается «памяти» тех, кто не покинул родные пределы, а остался на родине или вернулся на нее позже, со временем, — для них тема трагедии Бело­го движения была закрыта еще и по причине ее запрещенности, недозволенности. Беседуя с детьми северозападников, ныне уже людьми преклонного воз­раста, то и дело приходилось слышать: «Отец не любил об этом говорить», «Отец ничего не рассказывал». Еще бы! В годы массовых гонений и репрессий едва ли не самым страшным обвинением было участие в Белом движении. В делах талабчан, арестованных в 1937-38 годы, постоянно встречается: «участник б/б Талабского полка», «участник б/б отряда Булак-Балаховича». Здесь «б/б» озна­чало — «бело-бандитский».
Однако, несмотря на многолетние гонения и запугивания, жители Талабских островов — конечно, прежде всего пожилой народ — помнят о том, как много молодых, здоровых парней с островов ушли с белыми в Эстонию. У жительни­цы Талабска А.Ф.Слесаревой (83 года) погиб под Нарвой ее дядя, М.Афанась­ев. Много талабчан умерло от ранений и тифа в Тарту, например, дядя М. А. Лак­шиной (60 лет) — унтер-офицер И.Шевцов, а другие обзавелись семьями, и ос­тались жить на эстонской стороне. После войны их дети и внуки приезжали на острова, рассказывает М.Н. Гусева (96 лет). Помнят еще, как после Гражданс­кой войны шли талабчане домой из Эстонии по льду Чудского и Псковского озер, да не все из них доходили до родного порога. С детства запомнил рассказ своего отца В.И.Гришанов (76 лет), как из 17 человек, возвращавшихся зимой на острова, в живых осталось только шестеро, в том числе и его отец — осталь­ные замерзли в пути.
Жительница Талабска Е.В.Карева бережно хранит полученную ею из архи­вов областного УФСБ копию дела на ее отца, Василия Золоткина. В деле нахо­дится заявление, ставшее основанием для ареста В.С.Золоткина в 1937 году: «В 1919 году являлся организатором Талабского полка, служил в должности командира батареи в звании взводного офицера. Участвовал в настуллении б/б на деревни Толбица, Чернове. При отступлении белых вместе с Н.Ковриным, И. Лучихиным, Е.Евдокимовым изъял замки у орудий… В 1935 году активно выступал против снятия колоколов с колокольни Свято-Никольской церкви». Это заявление было подписано председателем Залитского сельсовета Семе­ном Беловым, сыном И.Белова, одного из пятерых советских активистов, утоп­ленных во время восстания на островах в октябре 1918 года. Вот как пересе­кались судьбы участников Гражданской войны и их детей. В.С.Золоткин, рас­стрелянный в конце 1937 года, был реабилитирован в 1957 году.
Помнят на Талабских и других рыбаков, бывших северозападников, репрес­сированных в 30-х годах: С.Пикалева, А. Капкина, Н.Коростелева, Д.Бычкова, С.Молговского, С.Кириллова… Тогда в застенках НКВД было расстреляно бо­лее полусотни талабчан.
А на острове Верхнем, в одном из его прогонов, вам и сегодня покажут ме­сто, где стоял дом Ивана Гусева, который ушел с отрядом Пермикина, а по­том остался в эмиграции. Сказывают, уже после войны Гусев писал из Аме­рики в местный сельсовет, якобы предлагал на его деньги построить мост между островами Верхним и Талабенцем, да власти отказались. Запомнил житель Та­лабска В.В. Лякин, как его деду пришло письмо из Австрии от бывшего товари-
ща, в прошлом белогвардейца: «Как там мой дом?» На что дед от­ветил: «Твоего дома и старой де­ревни нет — все сожгли немцы».
Вот и в памяти у талабчан со­бытия Гражданской войны как бы потускнели, отодвинулись дальше в прошлое после войны с немца­ми, которая буквально огнем про­шла по островам. В 1943 году ка­ратели вывезли всех жителей от мала до велика с островов на за­падный берег озера, в Прибалтику, а там распределили по рабочим лагерям, по хуторам, многие вме­сте с семьями были отправлены на работы в Германию, Францию. Столько всего вынесли мирные та-лабцы за годы скитаний по лаге­рям, какого только лиха не испы­тали они в европейском рабстве! Но самой страшной меткой в их памяти осталась панорама горя­щих деревень на островах — слов­но по одной команде вспыхнули все разом, и пламя их горело вы­соко и долго под крики и вой уп­лывающих на лодках баб и детей.
«Будто все озеро занялось ог­нем», — вспоминала ту незабывае­мую картину жительница о. Верх­него Н.И.Редькина (1912-2001), женщина редкого терпения и трудо-любия. Из всех вещей взяла с со­бой в изгнание только большую по­душку, в которую ею была зашита икона Св.Досифея, спасенная после разорения большевиками Досифеева мона­стыря на о. Верхнем. Так и’скиталась с этой иконой, зашитой в подушку, по лаге­рям Латвии, Германии, и ни одна посторонняя душа не догадывалась, что она хранила при себе. С иконой и домой воротилась в 45-м, к родному пепелищу. Муж и брат погибли на войне (около 300 мужчин-талабчан не вернулись домой), а потому сама избу ставила, лес брала на делянке, везла его до Толбиц, а оттуда через пролив по мелководью сплавляла его до острова. Однажды в пути через пролив ее застала буря, толбицкие думали, что она погибла, да помог ей спастись Св. Досифей. Еще недавно жива была старушка, и в ее почти пустой избе в крас­ном углу на столе стояла икона: чудный тонкий лик преподобного, стоящего во весь рост, в монашеском одеянии, а в руке золотой крест, от которого исходит сияние по всей избе. Царство тебе Небесное, Наталья Ивановна!
Не оставлял Господь Талабские острова и в последние времена. Много десятилетий служил в Свято-Никольском храме и жил на острове Талабске отец Николай Гурьянов, знаменитый на всю Россию старец. Только осенью 2002 года упокоилась его душа с Богом. А на Талабск, как и в прежние годы, тянутся со всей Руси паломники, чтобы побывать в его келий и преклониться с молитвою у могилы батюшки Николая, который оставил после себя столько добра и света.
… Там, где воды Чудского озера вливаются в широкое русло реки Наровы, на ее открытом пологом правом берегу, на небольшом взгорке, стоит высокий деревянный Русский северный голубец — памятник воинам-талабцам, которые сложили здесь головы более восьми десятилетий назад. Здесь по сути дела закончилась и сама недолгая история Талабск ого полка, в течение года с не­большим совершившего свой земной круг, чтобы уже навсегда слиться в люд­ской памяти с этими тихими водами реки. Отсюда по прямой до Талабских ос­тровов какая-нибудь сотня километров. Те же чайки летят над водой, то же небо простерлось над водным речным простором. Получается так, что воины-рыбаки так и не ушли со своей родной земли, остались в ней и с нею, — непо­бежденными. И что с того, что многие их имена для нас остались неизвестны­ми — Господь зрит свое небесное воинство и один знает, когда будет оно вос­требовано для последней решающей битвы.
Ибо «имена же их Ты, Господи, веси».


Опубликовано 21 Сентябрь 2010 в рубрике На рубежах России

Если Вам интересна эта тема - дополнительный материал Вы найдете в статьях:
  • «СИЕ ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК…»
  • ПСКОВСКИЕ ПРИГОРОДЫ. ОСТРОВ
  • ПСКОВСКОЕ ПРИОЗЕРЬЕ. ТАЛАБСКИЕ ОСТРОВА


  • Новое на сайте:

  • Рекомендации по выбору стиральной машины автомат и продлению ее срока службы
  • Как выбрать блок-хаус?
  • В Пскове началось историческое ориентирование
  • Изучение истории Псковского края в послереволюционный период
  • Рыбное хозяйство Псковской губернии.